Бывшая жена звонит из Берлина.
Хихикает в трубку:
– Прикол хочешь? Короче, слушай. Иду, значит, шоппингую, смотрю: на
обочине ежик лежит. Не клубочком, а навзничь, лапками кверху. И мордочка
вся в кровище: машиной, наверное, сбило. Тут в пригородах кого только не
давят! Ежи, лисы, змеи, иногда даже косули попадаются. Мне чего-то жалко
его стало: завернула в газету, принесла домой (это точно, жалостливая:
всех голубит, особенно мужиков бесхозных. – Авт.). Звоню Гельмуту (новый
немецкий муж), спрашиваю, что делать? Он мне: отнеси в больницу, там
ветеринарное отделение есть. Ладно, несу. Зашла в кабинет. Встречает
какой-то Айболит перекачанный: за два метра ростом, из халата две
простыни сшить можно.

– Вас ист лось? – спрашивает. Вот уж, думаю, точно: лось. И прикинь:
забыла, как по-немецки еж. Потом уже в словаре посмотрела: igel.
Представляешь, иголка! Ну, сую ему бедолагу: мол, такое шайсе
приключилось, кранкен животина, лечи, давай. Назвался лосем – люби
ежиков…

Прибрось, так он по жизни Айболит оказался: рожа перекосилась, чуть не
плачет.

– Бедауэрнсверт, – причитает, – тир!

Бедняжка, стало быть. Тампонами протер, чуть ли не облизал и укол
засандалил. Блин, думаю, мало ежику своих иголок. И понес в
операционную. Подождите, говорит, около часа.

Ну, уходить как-то стремно, жду. Часа через полтора выползает этот лось.
Табло скорбное, как будто у меня тут родственник загибается. И вещает:
мол, как хорошо, что вы вовремя принесли бедное существо. Травма-де,
очень тяжелая: жить будет, но инвалидом останется. Сейчас, либе
фройляйн, его забирать и даже навещать нельзя: ломняк после наркоза.

Я от такой заботы тихо охреневаю. А тут начинается полный ам энде.
Айболит продолжает:

– Пару дней пациенту (nota bene: ежику!) придется полежать в отделении
реанимации (для ежиков!!!), а потом сможете его забирать.

У меня, наверное, на лице было написано: "На хрена мне дома
ежик-инвалид?!" Он спохватывается:

– Но, может быть, это для вас обременительно и чересчур ответственно
(е-мое!!!). Тогда вы можете оформить животное в приют (блин!!). Если же
все-таки вы решите приютить его, понадобятся некоторые формальности.

Понимаю, что ржать нельзя: немец грустный, как на похоронах фюрера. Гашу
лыбу и спрашиваю:

– Какие формальности?

– Договор об опеке (над ежиком, елки-палки!!!), – отвечает, – а также
характеристику из магистрата.

Я уже еле сдерживаюсь, чтобы не закатиться:

– Характеристику на животное? – спрашиваю.

Этот зоофил на полном серьезе отвечает:

– Нет, характеристика в отношении вашей семьи, фройляйн. В документе
должны содержаться сведения о том, не обвинялись ли вы или члены вашей
семье в насилии над животными (изо всех сил гоню из головы образ
Гельмута, грубо сожительствующего с ежиком!!!). Кроме того, магистрат
должен подтвердить, имеете ли вы материальные и жилищные условия,
достаточные для опеки над животным (не слишком ли мы бедны для ежика). У
меня, блин, еще сил хватило сказать: мол, я посоветуюсь с близкими,
прежде чем пойти на такой ответственный шаг, как усыновление ежика. И
спрашиваю:

– Сколько я должна за операцию?

Ответ меня додавил.

– О, нет, – говорит, – вы ничего не должны. У нас действует федеральная
программа по спасению животных, пострадавших от людей.

И дальше зацени:

– Наоборот, вы получите премию в сумме ста евро за своевременное
обращение к нам. Вам отправят деньги почтовым переводом (восемь, девять
аут!!!). Мы благодарны за вашу доброту. Данке шен, фройляйн,
ауфвидерзеен!

В общем, домой шла в полном угаре, смеяться уже сил не было. А потом
чего-то грустно стало: вспомнила нашу больничку, когда тетка лежала
после инфаркта. Как куски таскала три раза в день, белье, посуду.
Умоляла, чтобы осмотрели и хоть зеленкой помазали.
…Вот где за державу-то обидно, камрады...

 

Прислал: eku
54

0 4760 -1|+55