Об эпопее в 30-е годы прошлого века по Северному морскому пути на
пароходе «Челюскин» Шмидта и компании написано много, но еще больше
бытовало разного рода «апокрифов», по разным причинам не вошедших в
основные документы. Вот одна из таких историй.
После того, как пароход затонул во льдах, и перед тем, как экипаж с
членами его семей (ехали на Север, будто в круиз на «Титанике») стали
потихоньку вывозить авиацией, предстояло пересечь пятьсот верст по
льдам, торосам и вечной мерзлоте на собачьих упряжках. Дело шло
медленно, да и жратвы стало не хватать – причем и собакам тоже. К одному
из ночных привалов доехали совершенно измученные, и тут, к всеобщему
ужасу, выяснилось, что с одних саней свалилась куда-то во тьму и пургу
большая часть провизии!
Мало того – во время экспедиции на «Челюскине» родилась девочка, которую
назвали Кариной (дело было в Карском море), и вот задремавшая и безмерно
уставшая мать выпустила ее из рук. Но, несмотря на стенания матери,
искать девочку не стали: тьма, пурга сбивает с ног, следы моментально
заметало.
Стали думать совсем о другом: из чего, а точнее кого, сварить похлебку.
Обратились к каюру. Он понимал безвыходность положения и согласился
пожертвовать одним из своих коренников – те были более крупные
экземпляры, чем простые ездовые лайки. Коренника помоложе кликали Чок, а
постарше Хамит. Каюр взвесил все «за» и остановился на последнем – тот
свое уже пожил. Похлебку решили сварить с утра, чтобы набраться сил
перед дорогой.
…Ночью каюр проснулся от негромкого детского плача: рядом стоял Хамит и
держал в зубах всхлипывающую, но вполне себе живую и незамерзшую Карину
– собака так аккуратно ее несла, что девочка не распеленалась (Карина
жива до сей поры). Но это еще не все – Хамит на собственном хребту
утерянную провизию исхитрился приволочь.
На привале начался настоящий праздник. Не участвовал в нем только
коренник Хамит, ушедший куда-то в ночь: он-то догадался, что люди хотели
его сожрать, и более не верил в благодарность двуногих.

 

Прислал: eku
25

0 558 0|+25